0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Был канун рождества 2 сторож переселенческого барака. Н.д.телешов, елка митрича: комментируем текст фипи. Примерный круг проблем

Был канун рождества 2 сторож переселенческого барака. Н.д.телешов, елка митрича: комментируем текст фипи. Примерный круг проблем

Николай Дмитриевич Телешов

Из цикла «Переселенцы».

Был канун рождества.

Сторож переселенческого барака, отставной солдат, с серою, как мышиная шерсть, бородою, по имени Семен Дмитриевич, или попросту Митрич, подошел к жене и весело проговорил, попыхивая трубочкой:

— Ну, баба, какую я штуку надумал!

Аграфене было некогда; с засученными рукавами и расстегнутым воротом она хлопотала в кухне, готовясь к празднику.

— Слышь, баба, — повторил Митрич. — Говорю, какую я штуку надумал!

— Чем штуки-то выдумывать, взял бы метелку да вон паутину бы снял! ответила жена, указывая на углы. — Вишь, пауков развели. Пошел бы да смёл!

Митрич, не переставая улыбаться, поглядел на потолок, куда указывала Аграфена, и весело сказал:

— Паутина не уйдет; смету. А ты, слышь-ка, баба, что я надумал-то!

— Вот те и ну! Ты слушай.

Митркч пустил из трубки клуб дыма и, погладив бороду, присел на лавку.

— Я говорю, баба, вот что, — начал он бойко, но сейчас же запнулся. — Я говорю, праздник подходит.

И для всех он праздник, все ему радуются. Правильно, баба?

— Ну вот я и говорю: все, мол, радуются, у всякого есть свое: у кого обновка к празднику, у кого пиры пойдут. У тебя, к примеру, комната будет чистая, у меня тоже свое удовольствие: винца куплю себе да колбаски.

У всякого свое удовольствие будет, — правильно?

— Так что ж? — равнодушно сказала старуха.

— А то, — вздохнул снова Митрич, — что всем будет праздник как праздник, а вот, говорю, ребятишкам-то, выходит, и нет настоящего праздника. Поняла. Оно праздник-то есть, а удовольствия никакого. Гляжу я на них, да и думаю; эх, думаю, неправильно. Известно, сироты. ни матери, ни отца, ни родных. Думаю себе, баба:

нескладно. Почему такое — всякому человеку радость, а сироте — ничего!

— Тебя, видно, не переслушаешь, — махнула рукой Аграфена и принялась мыть скамейки.

Но Митрич не умолкал.

— Надумал я, баба, вот что, — говорил он, улыбаясь, — надо, баба, ребятишек потешить. Потому видал я много народу, и наших и всяких людей видал. И видал, как они к празднику детей забавляют. Принесут, это, елку, уберут ее свечками да гостинцами, а ребятки-то ихние просто даже скачут от радости. Думаю себе, баба: лес у нас близко. срублю себе елочку да такую потеху ребятишкам устрою, что весь век будут Митрича поминать!

Вот, баба, какой умысел, а?

Митрич весело подмигнул и чмокнул губами.

Аграфена молчала. Ей хотелось поскорее прибрать и вычистить комнату. Она торопилась, и Митрич с своим разговором ей только мешал.

— Нет, каков, баба, умысел, а?

— А ну те с твоим умыслом! — крикнула она на мужа. — Пусти с лавки-то, чего засел! Пусти, некогда с тобой сказки рассказывать!

Митрич встал, потому что Аграфена, окунув в ведро мочалку, перенесла ее на скамью прямо к тому месту, где сидел муж, и начала тереть. На пол полились струи грязной воды, и Митрич смекнул, что пришел невпопад.

— Ладно, баба! — проговорил он загадочно. — Вот устрою потеху, так небось сама скажешь спасибо. Говорю, сделаю — и сделаю! Весь век поминать будут Митрича ребятишки.

— Видно, делать-то тебе нечего.

— Нет, баба! Есть что делать: а сказано, устрою — и устрою! Даром что сироты, а Митрича всю жизнь не забудут!

И, сунув в карман потухшую трубку, Митрич вышел во двор.

По двору, там и сям, были разбросаны деревянные домики, занесенные снегом, забитые досками; за домиками раскидывалось широкое снежное поле, а дальше виднелись верхушки городской заставы. С ранней весны и до глубокой осени через город проходили переселенцы. Их бывало так много, и так они были бедны, что добрые люди выстроили им эти домики, которые сторожил Митрич.

Домики бывали все переполнены, а переселенцы между тем все приходили и приходили. Деваться им было некуда, и вот они раскидывали в поле шалаши, куда и прятались с семьей и детьми в холод и непогоду. Иные жили здесь неделю, две, а иные больше месяца, дожидаясь очереди на пароходе. В половине лета здесь набиралось народа такое множество, что все поле было покрыто шалашами. Но к осени поле мало-помалу пустело, дома освобождались и тоже пустели, а к зиме не оставалось уже никого, кроме Митрича и Аграфены да еще нескольких детей, неизвестно чьих.

— Вот уж непорядок, так непорядок! — рассуждал Митрич, пожимая плечами. — Куда теперь с этим народом деваться? Кто они такие? Откуда явились?

Вздыхая, он подходил к ребенку, одиноко стоявшему у ворот.

Ребенок, худой и бледный, глядел на него робкими глазами и молчал.

— Как тебя звать? — Фомка.

— Откуда? Как деревню твою называют?

Ребенок не знал.

— Ну, отца как зовут?

— Знаю, что тятька. А имя-то у него есть? Ну, к примеру, Петров или Сидоров, или, там, Голубев, Касаткин?

Как звать-то его?

Привычный к таким ответам, Митрич вздыхал и, махнув рукою, более не допытывался.

— Родителей-то знать, потерял, дурачок? — говорил он, гладя ребенка по голове. — А ты кто такой? — обращался он к другому ребенку. — Где твой отец?

— Помер? Ну, вечная ему память! А мать куда девалась?

Митрич разводил руками и, собирая таких сирот, отводил их к переселенческому чиновнику. Тот тоже допрашивал и тоже пожимал плечами.

У одних родители умерли, у других ушли неизвестно куда, и вот таких детей на эту зиму набралось у Митрича восемь человек, один другого меньше. Куда их девать?

Читать еще:  Каре с удлиненными концами пошаговая инструкция стрижки. Выполнение креативных градуированного и двойного каре. Основные плюсы стрижки

Кто они? Откуда пришли? Никто этого не знал.

«Божьи дети!» — называл их Митрич.

Им отвели один из домов, самый маленький. Там они жили, и там затеял Митрич устроить им ради праздника елку, какую он видывал у богатых людей.

«Сказано, сделаю — и сделаю! — думал он, идя по двору. — Пускай сиротки порадуются! Такую потеху сочиню, что весь век Митрича не забудут!»

Прежде всего он отправился к церковному старосте.

— Так и так, Никита Назарыч, я к вам с усерднейшей просьбой. Не откажите доброму делу.

— Прикажите выдать горсточку огарков. самых ма

хоньких. Потому как сироты. ни отца, ни матери. Я, стало быть, сторож переселенский. Восемь сироток осталось. Так вот, Никита Назарыч, одолжите горсточку.

— На что тебе огарки?

— Удовольствие хочется сделать. Елку зажечь, вроде как у путных людей.

Староста поглядел на Митрича и с укором покачал головой.

— Ты что, старик, из ума, что ли, выжил? — проговорил он, продолжая качать головой. — Ах, старина, старина! Свечи-то небось перед иконами горели, а тебе их на глупости дать?

— Ведь огарочки, Никита Назарыч.

— Ступай, ступай! — махнул рукою староста. — И как тебе в голову такая дурь пришла, удивляюсь!

Митрич как подошел с улыбкой, так с улыбкой же и отошел, но только ему было очень обидно. Было еще и неловко перед церковным сторожем, свидетелем неудачи, таким же, как и он, старым солдатом, который теперь глядел на него с усмешкой и, казалось, думал: «Что?

Наткнулся, старый хрен. » Желая доказать, что он не «на чай» просил и не для себя хлопотал, Митрич подошел к старику и сказал:

— Какой же тут грех, коли я огарок возьму? Сиротам прошу, не себе. Пусть бы порадовались. ни отца, стало быть, ни матери. Прямо сказать: божьи дети!

В коротких словах Митрич объяснил старику, зачем ему нужны огарки, и опять спросил:

— Какой же тут грех?

— А Никиту Назарыча слышал? — спросил в свою очередь солдат и весело подмигнул глазом. — То-то и дело!

Митрич потупил голову и задумался. Но делать было нечего. Он приподнял шапку и, кивнув солдату, проговорил обидчиво:

Проблема сострадания. По тексту Николая Дмитриевича Телешова:«(1)Был канун рождества… (2)Сторож переселенческого барака, отставной солдат, с серою. » (ЕГЭ по русскому)

Почему люди проявляют жалость к окружающим? Могут ли проявлять заботу к совершенно незнакомым людям, при этом не требуя ничего взамен? Почему людям доставляет удовольствие помогать другим? Именно эти вопросы затрагивает Николай Дмитриевич Телешов.

Итак, основная проблема, поднятая в тексте, — это сострадание к людям и помощь окружающим.

Митрич проявляет жалость к детям-сиротам и решает сделать для них настоящий праздник. Ведь дети никогда не видели и не ощущали праздника: «Гляжу я на них- и сердце кровью обливается: эх, думаю, неправильно!». Митрич, несмотря на все трудности при создании праздничной обстановки для детей, всё же осуществляет свою задумку: «Всегда угрюмые и задумчивые, дети радостно закричали… глаза их оживились, личики зарумянились».

Позиция автора заключается в том, что человек должен проявлять жалость к окружающим, заботиться не только о своей жизни, но и о жизни окружающих, ведь доставляя радость другим, ты и сам получаешь удовольствие.

Я соглашусь с автором.

Действительно, помогая другим людям, ты получаешь некое удовольствие. Думаю, многие согласятся с тем, что отдавать намного приятнее, чем получать. Докажу свою точку зрения примерами из художественной литературы.

Обращаясь к проблеме сострадания, не могу не обратиться к произведению Александра Ивановича Солженицына «Матрёнин двор», в котором рассказывается про крестьянку Матрёну, её человечность, доброту, сострадание и любовь к ближнему. Она бесплатно помогала чужим детям, но не ждала взаимной помощи, не гналась за богатством. Наиболее ярко её добродушие и сострадание проявляется в ситуации с горницей. Матрёна позволила разобрать свой дом, ради воспитанницы Киры, которой негде было жить. Не это ли пример сострадания?

Приведу ещё один аргумент — это произведение Вячеслава Леонидовича Кондратьева «Сашка», в котором рядовой пехотинец Александр берёт в плен врага.

У Сашки нет ненависти к немцу, а лишь жалость. Он получил приказ расстрелять военнопленного, но исполнить приказ не может и старается переубедить командира. Сострадание может проявиться не только к близким, но даже к врагу, а значит, к любому человеку.

Таким образом, я доказал, что сострадание должно проявляться не в словах, а в поступках. Именно поступки показатель человечности души.

Н.Д.Телешов, Елка Митрича: комментируем текст ФИПИ

Этот текст удивительным образом высвечивает пробелы в наших представлениях о России, ее истории и истории литературы. Советский период, а затем период «перестройки», каждый по-своему, переворачивали устоявшиеся пласты религиозных, культурных и бытовых традиций, привычек, писаных и неписаных законов жизни народа России, и сейчас нам приходится восстанавливать культурно-бытовой контекст литературных сюжетов, заново открывать Россию, как Америку… Рождественский рассказ Н.Д. Телешова наполнен для нас такими открытиями и этим прекрасен и ценен. Что же делать выпускникам, готовясь к сочинению по этому (или подобному) тексту? Надеюсь, моя публикация будет полезной как некая технологическая инструкция для анализа любого текста.

Шаг 1. Прочесть внимательно комментарий, помещенный за текстом и извлечь из него максимум информации.

*Николай Дмитриевич Телешо́в (1867–1957)русский советский писатель , поэт, организатор известного кружка московских писателей «Среда» (1899– 1916). Рассказ «Ёлка Митрича» (1897) входит в цикл «Переселенцы», посвящённый большому переселению за Урал, в Сибирь, где крестьянам давали наделы земли.

  1. Характеристика «советский писатель» справедлива по датам и биографиям, но по сути граничит с фактической ошибкой: рассказ написан в 1897 году и принадлежит к особому жанру рождественских (святочных) рассказов и традиции совсем не советского формата. В советское время жанр продолжал развиваться либо в творчестве «внутренних эмигрантов», напр., Пастернака, Бродского, либо под эгидой новогодних «чудес». Пометим тему рождества красным.
  2. Тема переселенчества как исторического фона данного сюжета заявлена в тексте: (2). Пока педагоги создают необходимый фонд фоновых знаний, ученикам приходится пользоваться минимальными исходными данными.
Читать еще:  Сильный заговор на тоску парня. Заговор на тоску мужчины – читать на какую либо вещь или снимок. В каком случае магия не сработает

Н.Д. Телешов пишет о переселении крестьян в Сибирь, которое происходило в XIX веке с разной интенсивностью, но после реформы 1861 г. (падение крепостного права) поощрялось правительством и стало более или менее организованным. В тексте ситуация описана в (20)-(26), потом упоминается переселенческий чиновник (28). Надо понять, что процесс переселения был не исключительным бедствием, а постоянным, многолетним, обычным, добровольным движением. В период войн он стихийно приостанавливался, поэтому мотив лихих времен, бедствий и т.п. надо исключить.

Шаг 2. Анализируем сильные позиции текста, в данном случае заглавие, зачин и концовку. Они должны задавать основы тематической сетки (нейросети) текста. Анализ дает однозначный результат: заглавие и зачин недвусмысленно выдвигают на первый план тему рождественских праздников, а концовка подчеркивает правильность чего-то, соответствие каким-то правилам. Выясняем, каковы были писаные и неписаные правила празднования Рождества во всех христианских странах и в дореволюционной России.

Правила

  1. Это праздник радости по поводу рождения младенца Христа, поэтому непременно надо устраивать веселые, радостные праздникис елкой именно для детей . См. сказку Э. Т. А. Гофмана «Щелкунчик и мышиный король» (1816 год), а также балет на основе переложения сказки, сделанного в 1844 году Александром Дюма-отцом. Напомним также, что «Евангелие» — буквально — «благая, радостная весть, благовест».
    1. Важным компонентом события было поклонение волхвов, принесших младенцу Иисусу дары. Поэтому неотъемлемый атрибут Рождества — подарки. И тут суть для нас не столько в символике этих подарков, сколько в традициях дарения. Можно вспомнить «Ночь перед Рождеством» Гоголя, где весь сюжет строится вокруг черевичек-туфелек (как архетипично, не правда ли?). Эти туфельки, одни и те же, сыграли роль чудесного подарка кузнеца-художника Вакулы своей прекрасной Оксане, а также подарка-пожертвования матушки-царицы своему простолюдину-подданному по его нижайшей и наивнейшей просьбе. У человека англоязычной культуры естественна ассоциация с рассказом О.Генри «Дары волхвов», который знаком и русским читателям.
  2. Дети получали подарки, висевшие на елке: пряники, игрушки. Вспомним главу «Елка» из повести В. Катаева «Белеет парус одинокий».
  3. Но еще в допетровские времена, т.е. до елок и публичных праздников царь Алексей Михайлович Тишайший, глубоко верующий человек, рано утром в рождественский сочельник делал «тайный выход» в тюрьмы и богадельни, где из собственных рук раздавал милостыню тюремным сидельцам, чтобы у всех был праздник!
    Ради спасения собственной души одаривали деньгами или угощением неимущих, больных, заключенных (так, заключенным долговой тюрьмы подавали деньги на выкуп), а также находящихся на службе — на карауле, на каком-либо дежурстве…Традиция благотворительности была очень сильна: бабушка автора этих строк в 70-е годы ХХ века пекла пирожки и относила их в больницу, а также солдатам-срочникам, стоявшим на карауле в воинской части.
  4. В конце XIX в. существовала достаточно строгая рождественская традиция чинопочитания: нижестоящий чиновник, служащий должен был прийти с визитом к начальнику и расписаться в специальной книге поздравлений, оставить визитную карточку (с поздравлениями или без) или поздравить лично (в зависимости от чина). В ответ вышестоящий начальник должен был для ближайших накрыть стол, а низших одарить рюмкой водки или денежкой.

Шаг 3. Читаем текст, отмечая смысловые повторы, несущие тот или иной мотив.

Елка Митрича

(1)Был канун рождества

(2) Сторож переселенческого барака, отставной солдат, с серою, как мышиная шерсть, бородою, по имени Семён Дмитриевич , или попросту Митрич, подошёл к жене и весело проговорил:

– (3)Ну, баба, какую я штуку надумал! (4)Я говорю, праздник подходит… (5)И для всех он праздник, все ему радуются… (6)У всякого есть своё: у кого обновка к празднику, у кого пиры пойдут… (7)У тебя, к примеру, комната будет чистая, у меня тоже своё удовольствие: куплю себе колбаски.

– (8)Так что ж? – равнодушно сказала старуха.

– (9)А то, – вздохнул снова Митрич, – что всем будет праздник как праздник, а вот, говорю, ребятишкам-то, выходит, и нет настоящего праздника… (10)Гляжу я на них – и сердце кровью обливается: эх, думаю, неправильно. (11)Известно, сироты… (12)Ни матери, ни отца, ни родных… (13)Нескладно!.. (14)Вот и надумал я вот что: надо ребятишек потешить . (15)Видал я много народу… и наших, и всяких видал… (16)Видал, как они к празднику детей любят позабавить. (17)Принесут ёлку, уберут её свечками да гостинцами, а ребятки-то ихние просто даже скачут от радости. (18)Лес у нас близко – срублю ёлочку да такую потеху ребятишкам устрою!

(19)Митрич весело подмигнул, чмокнул губами и вышел во двор.

(20)По двору, там и сям, были разбросаны деревянные домики, занесённые снегом, забитые досками. (21) С ранней весны и до глубокой осени через город проходили переселенцы. (22)Их бывало так много, и так они были бедны, что добрые люди выстроили им эти домики, которые сторожил Митрич . (23) К осени дома освобождались, а к зиме не оставалось уже никого, кроме Митрича и Аграфены да ещё нескольких детей, неизвестно чьих. (24)У этих детей родители либо умерли, либо ушли неизвестно куда. (25)Всех таких детей набралось у Митрича в эту зиму восемь человек. (26)Он поселил их всех вместе в один домик, где и собирался нынче устроить праздник.

(27)Прежде всего Митрич отправился к церковному старосте, чтобы выпросить огарков церковных свечек для украшения ёлки. (28) Потом он пошёл к переселенческому чиновнику. (29)Но чиновник был занят; не повидав Митрича, он велел сказать ему «спасибо» и выслал полтинник.

(30)Вернувшись домой, Митрич ни слова не сказал жене, а только посмеивался молча да, поглядывая на монету, придумывал, когда и как всё устроить.

(31) «Восемь детей, – рассуждал Митрич, загибая на руках корявые пальцы, – стало быть, восемь конфет…»

Читать еще:  Развлечение на 1 сентября в доу. Досуг ко Дню Знаний «1 сентября в детском саду» для детей средней группы. Сценарий. Просмотр содержимого документа «Сценарий праздника «1 сентября - День знаний» в детском саду для детей подготовительной группы»

(32).. .Был ясный морозный полдень. (33)С топором за поясом, в тулупе и шапке возвращался Митрич из леса, таща на плече ёлку. (34)Ему было весело, хотя он и устал. (35)Утром он ходил в город, чтобы купить для детей конфет, а для себя с женой – колбасы, до которой был страстный охотник, но покупал её редко и ел только по праздникам.

(36) Митрич принёс ёлку, топором заострил конец; потом приладил её, чтобы стояла, и, когда всё было готово, потащил её к детям в барак.

(37)Когда ёлка согрелась, в комнате запахло свежестью и смолой. (38)Детские лица, печальные и задумчивые, внезапно повеселели… (39)Ещё никто не понимал, что делает старик, но все уже предчувствовали удовольствие, и Митрич весело поглядывал на устремлённые на него со всех сторон глаза.

(40) Когда свечки и конфеты были уже на ёлке, Митрич задумался: убранство было скудным. (41)Как ни увлекался он своей затеей, однако повесить на ёлку, кроме восьми конфет, он ничего не мог.

(42 )Вдруг ему пришла такая мысль, что он даже остановился. (43)Хотя он очень любил колбасу и дорожил всяким кусочком, но желание угостить на славу пересилило все его соображения:

– (44)Отрежу всякому по кружочку и повешу на ниточке. (45)И хлебца по ломтику, и тоже на ёлку.

(46)Как только стемнело, ёлку зажгли. (47)Запахло топлёным воском, смолою и зеленью. (48)Всегда угрюмые и задумчивые, дети радостно закричали, глядя на огоньки. (49)Глаза их оживились, личики зарумянились. (50)Смех, крики и говор оживили в первый раз эту мрачную комнату, где из года в год слышались только жалобы да слёзы. (51)Даже Аграфена в удивлении всплёскивала руками, а Митрич, ликуя от всего сердца, прихлопывал в ладоши. (52)Любуясь ёлкой, веселящимися детьми, он улыбался. (53)А потом скомандовал:

– (54)Публика! (55)Подходи! (56)Снимая с ёлки по куску хлеба и колбасы, Митрич оделил всех детей, затем снял себе и Аграфене.

– (57)Погляди, ведь жуют сиротки-то! (58)Погляди, жуют! (59)Погляди! (60)Радуйся! – кричал он. (61)А после Митрич взял гармонику и, позабыв свою старость, вместе с детьми пустился плясать. (62)Дети прыгали, весело визжали и кружились, и Митрич не отставал от них. (63) Душа его переполнилась такою радостью, что он не помнил, бывал ли ещё когда-нибудь в его жизни этакий праздник.

– (64)Публика! – воскликнул он наконец. – (65)Свечи догорают. (66)Берите сами себе по конфетке, да и спать пора!

(67)Дети радостно закричали и бросились к ёлке, а Митрич, умилившись чуть не до слёз, шепнул Аграфене:

– (68)Хорошо. (69)Прямо можно сказать: правильно!

Совершенно очевидно, что наибольшее место в тексте занимает тема Рождества: предложения (1), (4-7), (9), (14), (16-18), (26), 27-29, и от 31 до самого конца. Тема Рождества включает ряд аспектов.

  1. Радость.
  2. Праздник для детей, елка.
  3. Подарки в связи с темой поклонения волхвов.
  4. Правила празднования Рождества. И здесь следует пояснить некоторые моменты, которых современные читатели, как правило, не замечают.

Во-первых, это мотив благотворительности, неразрывно связанный с темой Рождества и неуклонно проводимый писателем. В предложениях 20-22 говорится о домах, построенных для переселенцев «добрыми людьми», т.е. благотворителями, причем создается впечатление, что эта ситуация в порядке вещей: построены дома, люди в них останавливаются, кто-то нанял сторожа, кто-то содержит, пусть и впроголодь, без конфет, осиротевших детей. И это все правильно, по правилам, по обычаю.

Во-вторых, поход к чиновнику. Тут все поступки объясняются неписаными правилами Рождества: Митрич, зная правила, идет к чиновнику и предполагает результат — чиновник должен ему «подарить-подать» в ответ на поздравление. Чиновник, думая, что Митрич пришел его поздравить и действуя тоже по правилам, так и поступает. Они оба действуют правильно и не напоказ.

Иначе говоря, все тут добры и делают все правильно: неизвестные добрые люди, чиновник и Митрич. Но необыкновенную радость испытывает только Митрич, который, не удержавшись, отдает детям и свою любимую, вожделенную колбасу, единственное свое праздничное лакомство.

И тут всплывает основная идея и, если угодно, основная проблема текста. Я назвала бы ее «Радость дарящего». Эта радость возникает не только из доброго, правильного поступка, но и из того чувства, которое заставило Митрича отдать больше, чем должно, отдать и свое, самое ценное и желанное. Предложения 68-69 содержат утверждение, что именно такое и только такое пожертвование соответствует канону и духу Рождества.

Конечно, можно вспомнить рождественские рассказы А.П. Чехова о рождественских визитах чиновников, рассказы Ф.М. Достоевского и сказки Э.Т.А. Гофмана о несчастных бедных детях, но все же тема радости дарящего, проблема дарения по правилам или от души представляется центральной. Однако ученики не знают правил и поэтому не смогут сопоставить Митрича, дарящего от души, с чиновником, который, даря подчиненному по правилам, оплатил и конфеты, и колбасу, но никакой радости от этого не испытал.

Рассуждения Д.С. Лихачева о духовной культуре (Письмо 24) помогут аргументировать рассуждения ученика:

«Ведь мы говорим «от всей души», или «мне это нужно для души», или «сделано с душой». Вот так! Все, что сделано с душой, идет от души, нужно нам для души, – это и есть «духовная культура». Чем больше человек окружен этой духовной культурой, погружен в нее, тем он счастливее, тем ему интереснее жить, жизнь приобретает для него содержательность. А в чисто формальном отношении к работе, к учению, к товарищам и знакомым, к музыке, к искусству нет этой «духовной культуры». Это и есть «бездуховность» – жизнь механизма, ничего не чувствующего, неспособного любить, жертвовать собой, иметь нравственные и эстетические идеалы.

Давайте будем людьми счастливыми, то есть имеющими привязанности, любящими глубоко и серьезно что-то значительное, умеющими жертвовать собой ради любимого дела и любимых людей. Люди, не имеющие всего этого, – несчастные, живущие скучной жизнью, растворяющие себя в пустом приобретательстве или мелких, низменных «скоропортящихся» наслаждениях.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=42509&p=1
http://www.kritika24.ru/page.php?id=28771
http://lisovitskaya.wordpress.com/2018/06/19/n-d-teleshov-elka-mitricha-kommentiruem-tekst-fipi/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector